— Да, конечно, Мариночка. Если тебя не затруднит, подай, пожалуйста, инструкцию по управлению тележкой том второй.
Очень скоро Конечников разобрался, отчего средством передвижения уверенно управляли дрожащие генеральские ручки, и не справился он, боевой оператор-наводчик.
Он добросовестно выставил все параметры управления под себя, и прямо через окно стартовал к облакам, закладывая крутые виражи, разгоняясь, тормозясь, делая бочки и мертвые петли.
Где-то внизу в раскрытом окне с выражением ужаса на лице осталась медсестра Марина. Она показывала рукой и, по-видимому, что-то кричала.
Окно быстро уменьшилось в размерах, став одним из многих в шестидесятиэтажной башне больничного корпуса А.
Конечников не успел в полной мере насладиться чувством свободного полета, как вдруг содержимое желудка попросилось наружу.
Ориентиры пропали. Мир внутри головы стал вертеться вне зависимости от реального положения летательного аппарата. На глаза наползла темная пелена. В перерывах между попытками организма вывернуться наизнанку, Конечников со спокойствием идиота пытался припомнить с какой стороны, справа или слева, сверху или снизу должно быть Солнце. Он даже не понимал, движется лицом или спиной вперед.
Конечников с трудом сообразил сбросить скорость. Воздушная тележка замедлилась до 20 метров в секунду. Только тогда к нему вернулось чувство верха и низа. Он выровнял кресло, вывел его в горизонтальный полет, потихоньку снижая высоту.
Через пару минут, которые показались ему вечностью, аппарат коснулся земли. Поскольку Конечников не сообразил сбросить при этом до нуля горизонтальную скорость, кресло развернуло и опрокинуло некомпенсированными силами инерции. Лишь поля антиускорительной системы не дали ему размазаться по газону.
На остатках сознания Конечников поднял воздушную тележку над землей, выровнялся и совершил нормальную посадку под вой сирен.
Он отдался подоспевшим медикам, которые потянули к нему провода диагностической аппаратуры, сделали инъекции стимулирующие сердечную и мозговую активность, покалывали иголочками и постукивали молоточками.
Внезапно Конечников понял, что кто-то трясет его за плечо и называет по имени.
— … Федечка! Федечка, милый! Ты меня слышишь!?
Эта была Виктория. Она с яростью растолкала врачей и теперь напрягала все силы, чтобы Конечников ей ответил.
— Я тебя слышу, Вика, — едва слышно ответил он. — Успокойся, все в порядке.
Девушка повалилась на него, сотрясаясь от рыданий.
Врач хотел было насильно убрать мешающую работе медсестру, но был остановлен «особистом», который внимательно наблюдал за этой сценой.
Глубокой ночью, полковник заглянул в палату к своему беспокойному пациенту. Он тихо и деликатно постучал, потом открыл дверь своим ключом. Конечников проснулся, но вида не подал, что не спит. Вика, стараясь не шуметь, встала, с постели. Под взглядом начальника, не стесняясь, набросила на голое тело халатик, и тихонько, на цыпочках подошла к полковнику.
— Как он? — спросил «особист», протиснувшись в узкий проем входа застекленного медицинского поста.
— Спит, Борис Николаевич, — ответила она, присаживаясь рядом и захлопывая дверь закутка. Вакуумный стеклокерамический пакет полностью глушил звуки, но Конечников все равно продолжал слышать разговор.
— А здоровье?
— Здоровье? — переспросила Виктория и сладко потянулась. — Нормально. Просто у него слабый вестибулярный аппарат. Полететь — полетел, но не рассчитал. При падении не разбился, даже не испугался.
ГЛЯДЯ В КОРЕНЬ
Последние фразы последней главы подводят нас к совершенно иной проблематике —
а именно, к проблеме возникновения латиноамериканской культуры. В Новом Свете сформировалось
четыре «больших» культуры ...
Глава 28
В гостинице уже не удивлялись нашему утреннему появлению. Как и предыдущий день,
следующий мы благополучно проспали. Вечером собрались в кафе на поздний завтрак.
Паганини восстановился, но все еще ...
Ночные огни
Освещение усадьбы, в зависимости от назначения, может быть дежурным, функциональным и декоративным. Дежурный свет – необходим для безопасного передвижения в ночное время, это освещение подъездны ...