– Как наши дела скорбные? – бодрым голосом звонко спросил Арсений, хотя видел сам – дела и так неплохи. – Как плечо, не болит? Очень хорошо. А вот я вам сейчас озончику порцию, для приобретения утренней свежести. И после можно обратно в строй. Но лучше сегодня все же отдохнуть в спальной каюте. Это не совет, а предписание. Хотя вам, ученый мой коллега, и свойственно игнорировать оздоровительные мероприятия. В зале упражнений единственно вы сачкуете.
– Погодите на минутку, доктор, – Эстремадура как-то излишне дико озирался по сторонам, и Арсения его поведение вдруг встревожило. – Вы, как Э-психолог, можете сказать честно, в моем положении вероятны были галлюцинации? Я не имею в виду сейчас. Я именно спрашиваю о том времени, когда случился необъяснимый взрыв на челноке.
– Все возможно. Но будьте спокойным: ваш мозг, уважаемый сеньор Рамон, нисколько не поврежден.
Разве цветовое восприятие могло сдвинуться, очень большая нагрузка на сетчатку…
– Я не о том, – раздраженно отмахнулся Эстремадура. – Я о настоящей, полноценной галлюцинации. Световое смещение я распознал бы и сам, мне не впервые наблюдать радужные миражи. А вот так, чтобы вдруг исчезла перспектива? Как если бы посреди океана на глубине многих километров вы с поверхности вод увидели морское дно, едва стоит руку протянуть, и тут же, рядом, во всех деталях. Затонувшие каравеллы, заросшие ракушками сундуки, и не знаю что еще… Это ужасно, – и тотчас же после этих слов Эстремадура заплакал, словно бы в тоске.
– Ну, будет, будет, – тихо и ласково, положив сеньору Рамону ладонь на плечо, принялся уговаривать и утешать травмированного астрофизика Мадянов. Может, диагностический анализатор и впрямь что-то упустил? Надо бы повторное исследование. – Успокойтесь, а я вам озончику, чистейшего… Вот так, дышите, полной грудью, сейчас станет полегче. Всякое случается от кислородной недостаточности. Вам приснилось, а вы забыли и решили, что действительно видели нечто страшное.
– Да не страшное, не страшное, а ужасное, – поправил его Эстремадура из переговорного устройства кислородной маски. – Это разные вещи. Я вовсе не напуган. Мне лишь трудно принять умом, как может быть, если нет перспективы пространства и свет вдруг исчезает в одной точке, а дальше ничего и нет. Я это видел. Видел! Вы меня понимаете? Впрочем, откуда. Ведь невозможно описать. Все равно, как на пальцах объяснять ребенку, что такое солнечный ветер или давление внутри стремительно сжимающейся звезды.
– Мне кажется, вам не стоит сейчас волноваться. Пройдет время, и вы сможете как следует вспомнить вашу галлюцинацию. А в том, что вы видели именно галлюцинацию, я даже не сомневаюсь. Сами подумайте как это действительно возможно – пространство и без перспективы? – улыбнулся больному звездочету доктор. Ему и самому отчего-то сделалось вдруг зябко.
– А мне определенно кажется, что впереди нас что-то ждет. Или поджидает. Где-то далеко-далеко. Пока. Но в одном вы правы – время все расставит по своим местам. Такое у него свойство, – печально отозвался из-под маски Эстремадура. – Я еще подышу немного, если позволите.
Рабочее освещение
Для создания оптимального светового климата есть несколько вариантов расположения светильников. Первый и наиболее распространенный это применение люминесцентных светильников. Такие осветительные прибо ...
Специальные приемы освещения
Есть ряд работ, для которых из-за специальных требований стандартные осветительные
установки непригодны. Обычно это общие стандартизированные работы, поэтому, освоив
однажды базовую технику и прие ...
Часть 2. ДРУГАЯ ЖИЗНЬ
Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки?
О. Мандельштам (доисторический автор ...