На середине работы он остановился, упираясь лбом в стену, отогревая пальцы во рту.
— Берен, — эльф, сидевший неподвижно, уткнувшись головой в колени, поднял лицо — Прошу тебя, не останавливайся. Я не знаю, сколько еще проживу. А если ты потеряешь сознание сейчас — ты потеряешь руку — самое меньшее.
— Ты еще тысячу лет проживешь… еще меня похоронишь, — ответил Берен, снова принимаясь за дело.
— Я не собираюсь этого делать. Поторопись.
— Ты выживешь, эльф. О другом и думать не смей — теперь-то. Тварь ты убил, кровь остановлена, замерзнуть я тебе не дам… Нас вытащат, вот увидишь.
— Да… Да, конечно…
Наконец — последний виток проволоки поддался. Берен высвободил руку из оков — и плюхнулся в грязь рядом с королем.
— Все хорошо, — сказал он. — Теперь все будет хорошо
— Да, — Финрод слабо улыбнулся — и вдруг его скрутило в судороге, он начал заваливаться набок.
— Аран! — горец подхватил короля, прижал к себе, положив его голову себе на плечо — эльфа продолжало крутить, не отпускало.
— Нет, — пробормотал Берен, растирая ему щеки и плечи, — Нет, не надо Ты же победил, Финрод, ты ее одолел, и кровь у тебя не идет больше — что с тобой?
Жизнь короля уходила. Берен чувствовал это — и ничего не мог сделать. Эльф дрожал так сильно, что можно было сказать — метался.
— Оставь, — Финрод стиснул его руку. — Не спасет… Трупный яд… Слишком много даже для меня. Лучше так. Знаешь… мне… уже… почти… не больно…
Берен знал. Последний подарок агонии: потеряв много крови, боль перестаешь чувствовать. Но это наступает только перед самым концом.
— Что мне делать, Ном? Что мне делать, чтобы ты жил?
— Пой.
— Что?
— Пой про мотылька. И возьми меня за руку.
Это было безумием. Но Берен запел — и словно просторнее, теплее, светлее сделалось в подвале Тол-И-Нгаурхот, Тол-Сирион, старинной башни Финрода Фелагунда.
Мотылек мой, мотылек,
Как затейлив твой полет!
Не лети на огонек -
Огонек тебя сожжет
Король сжег себя, — понял Берен. Дело не в ранах, не в потере крови и не в трупном яде — а в тех трех усилиях, в которые он вложил свою жизнь. Разорвал цепи, одолел волчицу и освободил своего друга и вассала, сына своей души Цена не могла быть меньшей — но кто потребовал этой цены?
Мотылек мой, мотылек,
Ты не слушаешь меня -
Как прекрасен и жесток
Золотой цветок огня…
Берен умолк — и Финрод тихо вздохнул. Дрожь прекратилась — но не потому что ему стало лучше. Финрод угасал, как угас Айменел. Король отправлялся за своим оруженосцем.
— Каждый платит сколько может, — проговорил он, сжимая ладонь. — Не больше. И не меньше. Каждый сам выбирает плату.
— А как же я рассчитаюсь с тобой за свою жизнь?
Финрод положил пальцы ему на губы, а потом уронил руку.
— На рассвете… шагну… с края тропы… — прошептал эльф на талиска. Потом перешел на квэнья. — Там, за морем… Не знаю, увидимся ли… в жизни… в смерти… Но я… буду… надеяться… Прощай.
— Прощай, — ответил Берен. — Namarie…
Или последнее слово Финрода было не прощанием, а — именем?
Берен почувствовал, как ослабевает пожатие рук, как леденеют пальцы короля…
Он остался один. Ничто не имело смысла.
«Финрод мертв. Все мертвы. О какую стенку мне теперь расшибиться?…»
В этот миг заклинание утратило свою силу — и сознание Берена захлебнулось в ледяном мраке.
А наверху взошло солнце…
Уровень освещения
Уровни освещения, наблюдаемые на Земле, уже упоминались. При нормальных условиях
выход за пределы рабочих диапазонов фотографических или телевизионных систем маловероятен.
Тем не менее некоторые к ...
Тенденции света
Мы так привыкли к свету в доме, что воспринимаем его как непременную часть домашней обстановки, а точнее, почти не замечаем, до тех пор, пока не произойдет его аварийное отключение. И тогда… Ну ...
Глава 23
Карри
Упиваясь неземной, нечеловеческой гладкостью смуглой кожи, я лежала у араба на
плече и терлась о его грудь щекой, нежилась в теплом и уже таком родном аромате
сандала. Иль-раж одобрительно ...