Сам же Командор столкнулся с ним случайно. Молодым парнишкой, в те начальные времена своей карьеры даже не доросшим до низшего капитанского ранга. Двое сорванцов на корвете, он, да Збышек Пулавский, еще в первую нарковойну, шли на свой страх и риск в «штопорную» атаку на Демосе. Лютое паучье гнездо было. Перевалочная база плантаторов, в КГ знали, коли не раздолбают их в пух и прах, войну ту продолжать далее бессмысленно. И они пошли ва-банк, молодые да ранние, кадеты-бомбардиры Юлик и Збых (их так называл прежний командир, смешной русак родом из Хабаровских краев, на Марсе уже в ту пору заправлял всем Великоросский Союз). Прямо в лоб, на таран, грудью на амбразуру, не дождавшись крейсеров, сверху на вражий штурманский купол, защищенный плазменными «мантикорами», как врата рая ключником Петром. Пошли и прошли, еле уцелели, точным попаданием, одним-единственным гравитационным зарядом, разнесли в молекулярную труху диспетчерскую наведения, собственный корвет в хлам, у Збышека при посадке треснули ребра и позвоночный столб, но ничего, кое-как выжили и выжили героями.
Потом, однако, в пылу успеха, неумно набедокурили в катакомбах Демоса. Случайно наткнулись на потайной, контрабандный склад, так себе, неважного значения, и нет чтобы пройти мимо и доложить куда следует, прихватили пуда три наркоты. К чему им, сами не знали. Торговать не собирались, употреблять в пищу тамошние ананасы тем более. От ухарства и безголовости, а более нипочему. И в тот же день со всеми пудами Юлика и Збыха повязал внутренний патруль КГ. Могли без суда и следствия законопатить, но неудобно, все же герои. Приволокли и поставили пред светлые очи контролера Содружества, а им как раз и был гражданин Великой Скандии, уже генерал первой статьи Марий Пий Антонин. Как оказалось после, вовсе не законченная сволочь, все он помнил и мучился тем страшно. Юл тогда ничего хорошего для себя не ждал, считал, не повезло, надо же – контролер его соплеменник, сейчас как всыплет по первое число и на тот же Ганимед, где окончил дни его прадед. А вышло по-иному. Старый генерал, выставив Збышека вон в приемную, вдруг бухнулся в ноги и умолял простить. Затем долго и путано объяснял, за что, напоил отборным коньяком, заверил клятвенно: ничего за три пуда Хансену и его дружку не будет, он берет на себя. Только бы ему прощения. Юл так растерялся, одно и мог лепетать: «Что вы, господин генерал первой статьи! Само собой, господин генерал первой статьи!» Неловко ему было оттого, что довелось увидеть старика на коленях у своих ног. Да и с чего бы ему счеты сводить, этот Марий Пий Антонин и без того древний, спустя год-другой лично узнает, простил его прадед или поджидает у входа в ад. Потому как определены им навечно разные места. Куда Торфину назначено, туда генерала не впустят, а за воротами сатанинских владений покойному майору делать нечего.
Зато с той поры ощущал Юл Хансен над собой некую покровительствующую руку. И не руку даже, а длань. А через пяток лет, словно сбылось предвидение, старый генерал, к тому моменту уже и маршал, призвал его к себе. Пий Антонин как раз помирать собрался, сотня годков с изрядным гаком – это тебе не шутка, и оттого разоткровенничался. Оказывается, был у генерала, теперь маршала, тоже сын, очень поздний ребенок, хоть и внебрачный, но записал Марий его на свою фамилию, только немного с искажением, вроде клеймо бастарда на родовитом гербе. Просто Антонием. Сын его несколько лет назад погиб, несчастный случай при испытании нового автомата-бурильщика на Уране. Жена покойного сынка тут же, не долго думая, сбежала из дому с каким-то хлыщом, хозяином подводного зоопарка из ЮжноАзиатской Гемы. И на руках старца остался восьмилетний малыш. Никаких чрезвычайных забот о ребенке генерал-маршал Марий Пий Антонин не просил, и без того завещано внуку немало добра, сам же мальчишка пристроен в детскую астронавигационную школу на полный пансион, но приглядеть бы надобно. И опять умолял. Хотя на колени встать не мог, помирал на самом деле всерьез. Юл, добрая душа, и деваться особо некуда, согласился. Так и прибился к семейству Хансенов второй сирота, того же крапивного семени. Звали мальчишку Галеон Антоний.
Часть 2. ДРУГАЯ ЖИЗНЬ
Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки?
О. Мандельштам (доисторический автор ...
Форма, текстура, очертание и моделирование при дневном свете
Квалифицированный фотограф способен решить все проблемы, возникающие при имеющемся
освещении практически любого качества (спектрального состава). При этом он главным
образом полагается на выбор то ...
Чтобы ночью стало светлее...
Уличные светильники обладают уровнем защиты от влаги, пыли, механических нагрузок и т.д. Например, в плафонах стекло прочнее, в светильниках обязательно используются резиновые прокладки для влагоизоля ...