Из штаба армии Жаров вернулся лишь к обеду. Как получили вчера приказ о наградах, его сразу же вызвал командующий. Думал, вручит ему орден Кутузова и — домой. А тут такие перемены! Немецкая бомба угодила в передовой НП армии. Ранен начальник штаба, и на его место берут Виногорова. Жарову препоручают дивизию. Полк же приказано сдать Думбадзе.
Не ждал, не гадал, и вдруг — на тебе! А ему вовсе не хотелось покидать свой полк. Но что поделать? Война диктует, не считаясь с твоими желаниями.
Разговор с командующим был краток. Армию нацеливают на Прагу. Нужно немедленно сдать полк и принять дивизию. Время просто гонит. Конечно, лучше бы такие перестановки производить заблаговременно. Но у войны свои законы, и они не всегда подвластны человеческой воле.
Вернувшись к себе, Жаров тотчас послал за Думбадзе, отдал необходимые распоряжения. Сразу же все закрутилось и завертелось. Бегло просмотрел свежие газеты. В разгаре битва за Берлин, газеты полны радостных вестей. Остальное что-то не читалось. Мысль неотступно вращалась вокруг новых перемен. Никого зря не трогать. Минимум перестановок. Нужно все решать быстро и разумно.
За окном уже радужный апрельский день. Солнце жарит вовсю. Ясное небо кажется бездонным. Гляди не наглядишься. Пролетел самолет, и в воздухе зарябило от белых листовок. Одну из них тут же принесли Жарову. Она звала вперед. Звала сокрушить врага, выбить из его рук последнее оружие. Читал и думал уже не за полк, а за дивизию. Ему вести ее на последние твердыни врага. Ему, Андрею Жарову, что в самый канун этой войны и не гадал стать военным. Скорее, думал о кафедре, о научной работе по истории. Мыслить, открывать, дерзать! Вот стихия, которой жил и дышал. А чтобы жить и дышать, оказывается, нужно было пройти от Москвы до центра Европы. Пришлось не исследовать историю, а делать ее своими руками.
Снова и снова поглядел в окно. Вон и Валимовский. Шагает размашисто и весело. За плечами у него ружье. Серьгу придется забрать с собой.
Сержант лишь на днях вернулся из армейского госпиталя, и Жаров сразу же оставил его своим ординарцем. Геройский воин! Как и раньше, бодр и неутомим. Лишь задор его вроде потускнел, вернее, приутих и стал незаметнее. Озорство, которое, бывало, кипело в нем, вовсе исчезло. «Вон какие бои, — сказал он Жарову, — гляди и думай!» Чему не научит война?
С возвращением в полк Серьга изо дня в день приглядывался к солдатам и офицерам, с которыми прошел от Волги до Карпат. А вечерами, когда удавалось прилечь отдохнуть, он все рассуждал вслух: «Они и не они. Говорит, стали строже, сильнее, искуснее. Говорит, губы у них искусаны. Запали глаза. Глубже ввалились щеки. Видно, оттого, что слишком много прошли, слишком много видели и пережили. Знают, теперь все могут! Могут такое, чего не могли раньше».
Почти к самому штабу подлетел «оппель-капитан». Из машины выкатился Забруцкий. Жаров даже поморщился. Нелегкая его принесла. Знает уже или не знает? И как поведет себя теперь? Положение его незавидное. Дверь наружу чуть приоткрыта. У крыльца уже слышны шаги Валимовского. Слышно, как его окликает Забруцкий.
— Эй Санчо Панса, — доносится его скрипучий голос, — где твой Дон-Кихот?
Нет, не знает еще. Тем хуже для него. Узнает сейчас — взбесится. Он же спал и видел себя комдивом. Ничего, ему полезно пережить и такое. Валимовский почему-то молчит. Солдат самолюбивый, обидчивый, насмешек не терпит. А Забруцкого невзлюбил еще с Молдовы.
— Ты что, контужен и не слышишь?
Голос Забруцкого уже у самого крыльца.
— Никак нет, товарищ полковник, — нашелся наконец Серьга, — просто забыл, как положено в таких случаях отвечать по уставу.
— Ладно, разобиделся тоже, — смягчился вдруг Забруцкий. — Шутки не понимаешь. Жаров у себя?
— Не могу знать: я с утра на особом задании.
— Это что за ружье у тебя?
— Охотничий трофей.
— А ну покажи! Гляди, какая марка! Да ему цены нет! Это кому же?
— Самому комполка, по спецзаказу.
— Губа у него не дура. Хочешь два ружья за него? Уступи.
— Не могу, сказал же, по спецзаказу.
Пусть жизнь будет ярче!
Металлические оправы светильников выглядят изысканно и стильно, декоративные, с добавками цветного стекла, создают красочные, искрящиеся эффекты.
Светильники могут монтироваться в поверхность « ...
Свет для кухни
Если стол стоит в центре, то в зависимости от его формы, подбирается и светильник. Например, для круглого или квадратного стола подойдет большой абажур, установленный прямо над ним, а для прямоугольно ...
Глава 16
Находясь почти в самом центре города, наша гостиница оказалась расположена в
очень красивом квартале. Буквально в двух шагах от главного входа, если повернуть
за угол, а затем в арку старинного до ...